Жить, а не выживать. Рейнис Рунцис
Текст – Карлис Арайс, фото – Марис Морканс
esmu sakrājies
bet pārāk daudz
var saspiest maz
zemeslode karotē
asins garša mutē

/Рейнис Рунцис/
В пятницу вечером на такси я приезжаю в Пурвицемс. До интервью еще полчаса, и я решаю прогуляться. Ландшафт не удивляет: привычные советские бетонные джунгли, в которых как цветы распустились разноцветные супермаркеты. Полчаса проходят незаметно, и мы с фотографом поднимаемся на пятый этаж, где живет наш герой Рейнис Рунцис. Он уже 18 лет прикован к постели.
Двери открывает мама Рейниса – женщина в возрасте с усталым лицом. Ведет нас в комнату, где лежит Рейнис. В воздухе пахнет лекарствами, на фоне бормочет телевизор. Ренис поворачивает к нам голову и здоровается. У него тихий, но уверенный голос. Почти сразу после знакомства Рейнис уже рассказывает о том, как он оказался в этой ситуации; почему хочет умереть и как государство могло бы помочь таким людям, как он.
Скользкая дорога и смерть в пансионате
8 ноября 2002 года Рейнис с коллегами ехал в направлении Цесиса. На дороге лежал тонкий слой снега, под которым был лед. Машина ехала небыстро, однако пошла в занос и перевернулась. Пристегнут был только Рейнис. Пока машина медленно кувыркалась, остальные пассажиры успели спрятать головы – они отделались только синяками. Высокий Рейнис не успел этого сделать. Затем начался ад.
"Сначала я хочу рассказать о том, чего нет. Затем – о том, что стоило бы сделать, чтобы стало лучше, – начинает рассказ Рейнис. – Хочу рассказать про своего знакомого, который тоже оказался парализован. У него был повреждения третьего, четвертого и пятого позвонков, не двигались пальцы. Чем все закончилось, когда умерла его мама? Все было хорошо, пока она тянула все на себе..." Рейнис говорит, что по действующим в Латвии правилам инвалидов принимают в пансионат только если от них откажутся родственники. В случае со знакомым Рейниса это было не так. Проблему удалось решить, устроив его по знакомству в пансионат, где содержание обходилось в 900 латов в месяц. В бесплатный пансионат он сумел попасть только через пару месяцев.
Этот знакомый прожил в пансионате три года. При этом каждые несколько месяцев приходилось ложиться в больницу, чтобы решать проблемы со здоровьем – и часть из этих проблем возникли именно в связи с условиями содержания в пансионате. Рейнис говорит, например, что парализованных людей нужно переворачивать не только для того, чтобы не образовывались пролежни, но и чтобы сохранять тонус сердца, легких и других органов.

Через три года состояние ухудшилось, и знакомый Рейниса ушел из жизни. Эта ситуация заставила Рейниса обратиться к омбудсмену - и получить ответ: "да, ситуация плохая, но в рамках закона".
Деньги и временные решения
Затем Рейнис завел разговор о том, сколько получает в виде пенсии по инвалидности, сколько – как пособие по уходу. Суммы действительно небольшие, в отличие от расходов. Рейнис говорит, что нуждается в уходе 24 часа в сутки, это три смены. Кроме того, сам по себе уход достаточно сложный.
"Чтобы было понятно, почему я иногда кажусь невежливым. Ты будешь вежливым, когда хочешь в туалет?"
"У меня позвонки повреждены довольно высоко. Есть проблемы с тем, чтобы справить нужду. Сам я не могу этого сделать, ничего не выходит в памперс. Нужна сестричка, которая рукой это все собирает и потом моет меня. Это неприятный процесс, и по дешевке таким никто заниматься не хочет", – говорит Рейнис. Кроме того, пять раз в сутки его нужно переворачивать.
На три полные смены найти помощников непросто. "Никто не хочет приходить ночью. Чистить тоже. В обоих случаях приходится доплачивать. Ни по одной из смен, которые мне нужны, чтобы жить вне пансионата, мы не можем обеспечить даже минимальной зарплаты", – говорит Рейнис. Каждая смена обходится как минимум в 600 евро, это 1800 евро в месяц. В эту сумму не входят расходы на лекарства. Сейчас расходы меньше, поскольку большую часть забот взяла на себя мама Райвиса Расма. Он отмечает, что такое решение – ненадолго: мама в возрасте, и у нее тоже появились проблемы со здоровьем.

Рейнис полагает, что помощь государства, которую он получает, несправедливо мала. Если бы он имел статус малообеспеченного, получать можно было бы намного больше, но мама работает, статус семье не полагается. В итоге расходы на первую смену семья покрывает за свой счет, вторую оплачивают пожертвования Ziedot.lv, третья ложится на плечи матери. Помощь Ziedot.lv – краткосрочное решение, считает Рейнис. Поэтому он надеется на помощь предпринимателей.
Вечная нужда
В своей жизни Рейнис дал немало интервью, и всегда был очень откровенным – не боялся тем, которые для многих могли бы показаться табу: "Чтобы было понятно, почему я иногда кажусь невежливым. Ты будешь вежливым, когда хочешь в туалет? Когда ты очень хочешь? Я прохожу через это каждый день, потому что ничто в организме нормально не работает. Сделать это очень трудно. Если представить, каково это – очень хотеть в одно место – то ты поймешь меня".

"Я парализован уже 18 лет, это ужасно много. Я давно должен был умереть, но благодаря маме все еще функционирую. Это вообще просто чудо", – говорит Рейнис.
aizraujošie runča piedzīvojumi
atrast cilvēku kas pagriezīs
atrast cilvēku kas nogriezīs
atrast spēku neaizbaidīt cilvēku kas sapratīs
un saprast
kur tas viss aizrauj

/Рейнис Рунцис/

aizraujošie runča piedzīvojumi
atrast cilvēku kas pagriezīs
atrast cilvēku kas nogriezīs
atrast spēku neaizbaidīt cilvēku kas sapratīs
un saprast
kur tas viss aizrauj

/Рейнис Рунцис/

У него был большой опыт с сиделками. С мужчинами-помощниками – негативный, поэтому он больше их не приглашает. Не хотел бы и "пожилых теток, которые устали от жизни", потому что для него крайне важно получать энергию от людей, которые за ним ухаживают. "Я хочу жить, а не выживать", – повторяет несколько раз Рейнис.
"В принципе, ты берешь близких людей и превращаешь их в рабов. Государство тебе почти не помогает", – с горечью говорит он. В ближайшем будущем государство обещает повысить пособие по инвалидности до 600 евро, но Рейниса это не радует: он полагает, что в итоге другие люди перестанут видеть смысл в пожертвованиях или какой-то другой помощи. Кроме того, реальные расходы все равно не 600 евро, а 1800, повторяет он: "Я поворачиваюсь меньше, чем рекомендовали врачи. Ночью я не переворачиваюсь по восемь-десять часов, чтобы мама не вставала. Чтобы выдержать это, пью сильное обезболивающее. Не знаю, чем это все закончится, но в последние годы так и живу".
Жизнь и ад
Рейнис пишет стихи. Этот талант он открыл в себе после несчастного случая. Любимые поэты – Чарльз Буковски и швед Тумас Транстремер. "Буковски, по-моему, лучше всего звучит по-русски. Черная энергия, которая от него исходит, у русских звучит правдивее. Латышский язык, по-моему, намного мягче. От Транстремера исходит темная, холодная северная душа и боль, которая порой граничит с безумием", – рассказывает Рейнис.
Совсем недавно Рейнис узнал, что Транстремер тоже был парализован. Он говорит, что в поэзии Буковски и Транстремера есть тяжесть и сковывающий холод, из которых вырастает дикая, хрупкая, но сверкающая сила. "Я тоже пытаюсь выразить в своих стихах эту бесконечную красоту. Так я хочу быть полезным этому обществу", – размышляет Рейнис. Когда мы говорим о творчестве, он загорается. И просит обязательно поблагодарить Латвийский союз писателей, членом которого он является. "Если бы не союз, не знаю, как бы я пережил кризис с Covid-19", – говорит Рейнис. Союз его поддерживает в том числе и материально.

Сейчас он работает над новым сборником стихов, который уже переведен на английский. Рейнис ищет менеджера и надеется на то, что найдутся художники, которые сумеют визуализировать стихи на YouTube.
Повседневный график у Рейниса хорошо продуман. Он признает, что в основном живет по ночам. "Меня укладывают, и с полвторого до полдевятого у меня "драйв". Лежу, наглотавшись обезболивающих. Пытаюсь написать стихотворение, занимаюсь самообразованием, смотрю YouTube. Потом начинаются повороты, мытье, очистка живота, замена катетера, упражнения и все такое. Заканчивается это полдевятого, это самый трудный дневной этап, который лежит на маме. Затем приходят "сестрички", начинается большая еда, повороты сидя, потом меня поворачивают на бок", – рассказывает Рейнис.

Он говорит, что пару лет назад у него было намного больше желаний. Хотелось идти на концерты, заниматься сексом, посещать мероприятия, но в последнее время желания иссякли: "Часто становится страшно, что я иду по следам того своего знакомого, хотя мне бы этого очень не хотелось. Я был бы счастлив, если бы мог покончить с собой. Не потому, что мне этого хочется. А потому, что меня ждет то, что я уже видел: как он мучился, умирая один, без мамы".
"После аварии ты попадаешь в ад. Потом с помощью какого-то родственника оттуда выбираешься. Немного поживешь и понимаешь, что впереди будет еще хуже. Хочется покончить с собой, чтобы не пришлось через это пройти. Если ты уже побывал в аду, ты не хочешь туда снова. Люди в этом вопросе глупы. Они не понимают, что такое ад. Они не знают, каково это – когда боль длится сутками, неделями, и ты уже не можешь выдержать и сходишь с ума. Болит все. Болит живот, ты сходить в туалет не можешь, сердце не работает нормально. Если государство не изменит своего отношения к инвалидам, меня это ждет снова. Только в более печальной версии", – говорит Рейнис.
Что делать?
У Рейниса есть готовые решения, как помочь и ему, и тем, кто попал в похожую ситуацию. Во-первых, нужно создать систему, при которой люди, которые учатся на медсестру или помощника медсестры, могли бы по вечерам приходить к таким инвалидам, как он. За час-два переворачивать их и проводить другие необходимые манипуляции. За это они могли бы получать кредитные пункты.

Кроме того, по словам Рейниса, несколько лет говорят о том, что в бюджете пособий для инвалидов к концу года остается более миллиона евро. Почему эти деньги уходят на другие цели, а не делятся между теми, кому помощь действительно крайне необходима.
vai mani var izārstēt nāve
tāpat kā tevi saule
mēs ceram tas nebeigsies
un ēnas stiepjas
līdz apvārsnim

/Рейнис Рунцис/
vai mani var izārstēt nāve
tāpat kā tevi saule
mēs ceram tas nebeigsies
un ēnas stiepjas
līdz apvārsnim

/Рейнис Рунцис/
В-третьих, нужно восстановить правила, которые позволяли бы предпринимателям получать скидки по налогам в обмен на пожертвования инвалидам первой группы. Такая система работала несколько лет назад, но затем правила изменились, и пожертвования стали финансово невыгодными.

"Не стоит ждать от нас, инвалидов, вдохновение в качестве награды. Поймите: вы можете помочь, и таким образом вы сделаете себя лучше. Это колоссальная возможность. Задумайтесь об этом", – заканчивает разговор Рейнис. И желает всем чаще улыбаться – особенно на Рождество.
Мама Рейниса Расма тоже не понимает, почему государство не может помочь людям, с которыми случилась такая трагедия. "Есть два министерства, одно делает одно дело, второе – другое. Так быть не должно", - считает Расма. По ее словам, в самом начале нет никого, кто помог бы и объяснил, что теперь делать. "Мы, близкие, не понимаем, что правильно, и что – нет. Почему государство не может на первых порах прикрепить социального работника, который расскажет, что делать? Как можно избежать пролежней? Элементарные вещи", – говорит она.
"После аварии ты попадаешь в ад. Потом с помощью какого-то родственника оттуда выбираешься. Немного поживешь и понимаешь, что впереди будет еще хуже. Хочется покончить с собой."
Расма часто слышала от Рейниса: "Спасли, чтобы теперь мучить". Она полагает, что кто-то должен взять на себя ответственность за людей, с которыми случилось такое несчастье.

Раньше ситуация была не такой мучительной. Расма могла время от времени куда-то выезжать на неделю, чтобы перевести дух. Но сейчас финансовая ситуация этого уже не позволяет. "Это угнетает и меня, и его. Он видит мое уставшее лицо; видит, что я больше не могу. И все, что предлагает мне государство – это выпить "ибуметин". Расма полагает, что в стране должен быть регистр, который учитывает прогресс в жизни инвалидов первой группы.
Незаметно пролетели два часа. Я выхожу из квартиры, но мысли об этом разговоре не оставляют меня еще долго. И Рейнис, и Расма несколько раз просили не называть их сильными. Их можно понять, поскольку в повседневной рутине трудно осознать силу, которая на самом деле есть в этих людях.

На плечах Расмы лежит ответственность о Рейнисе. И она несет ее, как бы трудно ей ни было. С самого начала, когда лежавший без движения Рейнис был подключен к аппарату искусственного дыхания, и до сих пор. Для того, чтобы не сломаться, нужна сила.

У Рейниса были все возможности сдаться. Он говорит, что прошел через ад. Многие остаются в аду, но он решил бороться. Жить, а не выживать. В конце концов, мы все хотим того же.
Поддержи семью Рейниса Рунциса
Рейнису необходима помощь специалиста по уходу. Расходы составляют 6048 евро в год – благодаря этой сумме можно обеспечить 84 часа работы специалиста по уходу в месяц.
Предыдущая статья
Проект создан при
сотрудничестве с
Проект осуществлен в сотрудничестве с Ziedot.lv. Над проектом Stiprini stipros работали: Андра Чударе, Дита Виновска, Александра Плотникова, Айя Рутка, Карлис Арайс, Ольга Петрова, Кристине Мелне, Лигия Циекуре, Эгита Сеглиня, Алина Семенихина, фото — Виестурс Радовицс, Марис Морканс, видео — Микс Силиньш, Патрикс Паулс Брикис, дизайн — Инга Чуевска, разработка — Улдис Олекшс, руководитель проекта — Элисе Быкова.
АРХИВ: 2018 2019
DELFI использует cookie-файлы. Если вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете DELFI разрешение на сбор и хранение cookie-файлов на вашем устройстве.