Foto: Shutterstock
У даугавпилчанки Майи Захарко Латвию покинула вся семья: сперва она переехала в Данию, а потом ее родители с сестрой — во Францию. Мосты сожжены. Как утверждает Майя, их никогда и не было: Латвия не ощущалась своей страной, зато Дания ей подошла идеально, как будто создана для нее. Ландшафты, традиции, язык, отношение к людям и буддистский центр, где Майя нашла свое счастье. Притом что многие ее подруги не сошлись с Данией характерами и вернулись в Латвию.

Портал Delfi продожает цикл статей "Поуехали" о том, как наши бывшие соотечественники живут в разных городах и странах мира: почему покинули родину, как выбрали новую гавань, какие трудности встретили, что привлекло на чужбине, кто им помогает и мешает, чем отличается менталитет и порядки новых сограждан, при каких условиях они бы вернулись в Латвию.

C начала века Латвию покинуло около 270 тысяч жителей — это чистые потери "уехавшие минус вернувшиеся". По официальным данным, в 2015 году в Дании проживало 4720 латвийцев. Их можно смело назвать счастливчиками, ведь многие исследования показывают, что именно в Дании наибольшее число людей считает, что их нация — самая счастливая в мире.

(Курс датской кроны к евро — 7,5 кроны за один евро.)

Foto: No privātā arhīva
Наш разговор застал Майю Захарко в Новой Зеландии, куда она отправилась на полгода с бойфрендом и семилетней дочкой. Сдали жилье, продали имущество и рванули путешествовать по стране с севера на юг в машине-трейлере. Но все это лишь для того, чтобы на контрасте лишний раз убедиться, что лучше Дании — нет.

"Пусть это не покажется неполиткорректным, но начиная с момента, когда я стала осмысливать, где я живу, то есть лет с 13-14, я всегда была внутренне уверена, что в Латвии жить не буду, — утверждает Майя. — Нет, в Даугавпилсе все у меня было хорошо, куча друзей и насыщенная жизнь, но… Не мое, и все тут. Помню, когда в начале 90-х в школе все начали усиленно учить латышский, утверждая, что без него теперь никуда, я филонила, заявив, что конкретно мне он не пригодится. Зато налегала на английский — участвовала во всех олимпиадах. Была железная внутренняя уверенность, что он мне пригодится".

В Дании коммунизм с человеческим лицом оказался возможным, потому что народ сознательный. На пособиях по безработице сидят, по большей части, приезжие. Датчане считают это постыдным.
Майя Захарко

Закончив школу в 1998 году, Майя поступила на первый курс русскоязычного вуза, но, скорее, по инерции — как многие ее одноклассники. За месяц до первых экзаменов знакомые предложили ей поработать няней в датской семье — по программе au pair (молодые люди живут в семьях в чужой стране и помогают в домашней работе, чаще — нянчиться с детьми. — Прим. ред.). Согласилась не раздумывая. Созвонилась с семьей, одолжила денег на билет и поехала. "Помню, всю ночь простояла на палубе парома из Клайпеды — не могла уйти спать, такое романтическое настроение меня охватило", — вспоминает Майя.

Притом что от своих коллег по au pair Майя наслушалась всяких ужасов про эксплуатацию приезжих нянь, сама она осталась невероятно довольна принимающей семьей: "Мне достались хирург и анестезиолог с 8-летним сыном и двумя полугодовалыми близнецами Сине и Эдгаром, которых я тут же назвала Зинкой и Эдиком и научила говорить по-русски. Их первым словом стало "часы" — я когда им памперсы меняла, крутила перед ними часами, как погремушкой и приговаривала… Мы все идеально совпали характерами. Я нянчила детей, раз в неделю готовила и убирала холл, а в свободное время трижды в неделю ходила слушать джаз и в клубы на танцы — вела нормальную жизнь 18-летней девушки".

Живя на полном обеспечении семьи, Майя еще получала по программе карманные деньги — около 4000 датских крон. И еще на четыре тысячи подрабатывала, убирая дома. "В общем, жила я припеваючи. Периодически ездила в Латвию и спускала все на подарки, а однажды даже отдохнула в Греции. Через год меня попросили остаться еще на год — согласилась. В общем, начала врастать".

Foto: RIA Novosti/Scanpix
На фото: Копенгаген.

- Я сразу решила, что даже если через год мне придется уехать, выучу датский язык. Занималась им очень активно, и он сразу пошел. Знаю, многие приезжие крутят носом от датского, но мне он как-то сразу понравился и по звучанию.

Грамматика у датского языка несложная. Слов относительно мало — все идет на комбинациях слов с маленькими прилагательными, которые в каждом сочетании задают совершенно иное значение. С произношением я сразу решила не париться — иначе не заговоришь, ведь оно достаточно специфическое, с особой укладкой языка во рту. Поскольку все датчане хорошо знают английский, многие иностранцы, прожив подолгу в Дании, так и не начинают говорить на датском.

Я смотрела фильмы на английском с датскими титрами, а также пошла на курсы (они бесплатны и даже обязательны для приезжих, которые хотят остаться), но жутко филонила — надо было ходить трижды в неделю, а я там была в лучшем случае раз в неделю. Но эффективно. В отличие от местных китайцев и арабов, которые ходили уже годами для галочки, но абсолютно не торопились ничего учить.

Меня все время переводили на все более высокие уровни. Когда в конце года подводили итоги, сказали, что хоть моя непосещаемость — 80%, а для диплома допустимо пропустить лишь 10% уроков, мне прощают, потому что успехи были налицо. Экзамен я сдала хорошо.

Foto: AP/Scanpix
На фото: королева Дании Маргрета II (потомок ранних Голштейн-Готторп-Романовых) и король Швеции Карл Густав XVI.

- Мои коллеги по au pair за женихами бегали, как на работу, для них это был верный шанс остаться в Дании, а без него осесть там было проблематично. Моя подруга всеми правдами и неправдами умудрилась продержаться в стране четыре года — ей не хватило совсем немного для получения вида на жительство, но не успела — выгнали. Зато, когда приехала в Латвию, сразу нашла чудесную работу, мужа и детей нарожала. Значит, Дания была не для нее.

У меня было все наоборот. Я хоть и влюбилась в Данию сразу, но специально никого не искала — и без того была уверенность, что все сложится. Учила датский, гуляла по Копенгагену и жила на широкую ногу. За три месяца до отъезда из Дании звонит мне мама, которая увлекается астрологией, и говорит: у тебя в гороскопе замужество. А я ей: для этого надо хотя бы бойфренда иметь, а у меня — никого. Но уже через несколько дней на очередных танцах, где я, как обычно, плясала с полузакрытыми глазами (считая, что знакомиться на дискотеке — глупо), увидела юношу, совсем не похожего на всех окружающих, — пошла и сама его пригласила. Это был Николас.

Оказалось, что он попал на танцы случайно — встретил в автобусе бывшего товарища, который зазвал его в клуб пообщаться с общими знакомыми. Знакомых тех Николас так и не нашел, зато нашел меня. Танцевать он, как оказалось, не умел — был специалистом по бальным танцам. Зато проводил меня до автобуса и рассказал, что учится на офицера военно-морского флота. Оказался совершенно положительным и галантным молодым человеком — настоящий принц. Ему было 23, а мне — 20.

У нас завязалась переписка. В Копенгаген Николас приезжал лишь по выходным, потому что учился в другом городе. Мы провели вместе максимум 12 дней, он каждый раз приносил на свидание одну розу, а на 13-м пригласил меня в очень хороший ресторан, а после главного блюда встал передо мной на колено и сделал предложение. Не скажу, что я была безумно влюблена, но мне он очень нравился. Это было настоящее красивое приключение и романтика, причем за месяц до того, как мне надо было покидать Данию.

Мы скоро поженились — иначе я бы не могла легально остаться. Кстати, через полгода после нашей женитьбы в Дании ужесточили законы: сейчас нельзя брать в жены иностранку до 24 лет, к тому же у брачующихся должна быть квартира определенного размера (у Николаса метров бы не хватило) и определенная сумма в банке. Так что все у нас случилось вовремя. Запрыгнула в последний вагон без особых усилий.

Все было очень скромно: расписались в Ратуше. У меня денег особо не было. Нарядилась в белое платье, оставшееся с выпускного, купила в магазине серебряную краску и покрасила ею свои старые туфли на большом каблуке. Сама себе сделала прическу. Ну а он был в красивой офицерской форме.

Признаюсь, его родители поначалу были сильно против и всячески его отговаривали — присылали вырезки из газет про хищных девушек из Латвии, которые ищут мужей, чтобы оттяпать у них деньги и квартиру. Они были уверены, что и я окажусь gold digger. Но он их не послушал. В итоге вся его семья пришла на свадьбу, с бабушками и дедушками. С моей стороны была лишь одна подруга.

У моего мужа была очень приличная зарплата, собственная двухкомнатная квартира, а также он получил из рук королевы саблю за свои достижения в учебе — у него был высший балл по всем военным наукам. До него такую награду вручали лишь за 13 лет до того. Он был военным до кончиков ногтей. Очень правильный — все, как должно быть. Его внутренний возраст был гораздо больше реального. В письме маме, когда я описывала Николаса, то изображала его в виде квадрата, а я… оказалась не такой квадратной.

Как-то подруга привела меня в буддистский центр Оле Нидала, где я почувствовала себя как дома. В тот момент я еще была замужем, но тут ясно поняла, что не хочу иметь детей от Николаса и жить с ним до конца жизни. Съездила к маме во Францию посоветоваться и решилась: когда муж меня встретил с автобуса, я сразу все выложила. Он очень удивился моему предложению, ведь он сам никакого такого дискомфорта не ощущал — ему казалось, что все хорошо. Через неделю я съехала из его квартиры. Очень скоро у меня появился первый буддистский бойфренд, который сообщил о наличии свободной комнаты в буддистском центре. И я туда въехала.

Вообще-то, я была готова сохранить дружеское общение с Николасом, но его семья была полна решимости порвать со мной все контакты. И мы больше не виделись. После развода я лишь раз случайно встретила его на улице. Сейчас он живет в Англии, занимает высокий военный пост, у него трое детей. Как ни странно, но через некоторое время со мной связались его бабушки, и мы начали с ними общаться, втайне от его семьи…

Foto: PantherMedia/Scanpix
- За два года жизни в Дании мой датский стал достаточно хорош, чтобы сразу после замужества я пошла учиться в Copenhagen Business School. Следуя по пути наименьшего сопротивления стала изучать датский и русский как языки для бизнес-коммуникации — с уклоном на бизнес Россия-Дания. Сдала на бакалавра, потом на магистра. Даже один семестр проучилась в высшей менеджерской школе Санкт-Петербурга по обмену — ходила по музеям, театрам и концертам. Это было сразу после развода и очень кстати.

Высшее образование в Дании бесплатное. Мало того, имея постоянный вид на жительство, ты получаешь прекрасную стипендию 4,5 тысячи датских крон, на которую вполне можно жить.

Кроме того, я взяла на очень хороших условиях "студенческий кредит" у государства — две тысячи крон в месяц (около 250 евро). Они не облагаются процентами (притом, что инфляция растет), а возвращать надо лишь через 10 лет после окончания вуза (если хочешь — раньше) — я как раз сейчас еще плачу потихоньку.

Если доходы в какой-то год у тебя маленькие — заходишь в интернет и одним кликом берешь себе кредитные каникулы. Но это удовольствие нельзя тянуть дольше 30 лет. Кроме того, в Дании студенты обычно подрабатывают. Я месяцев восемь потрудилась кассиром в магазине, а потом устроилась более-менее по специальности. Правда, доучившись, я поняла, что переводчиком быть не хочу.

Училась я очень успешно, поэтому легко получила рабочее место, когда подала свое CV в большую интернациональную компанию, которая по всему миру рассылала беспошлинные товары по каталогу. Я сидела на базе данных. Рабочее место было оформлено фантастически — с огромным окном в сторону моря. Обычно студентов берут на 15 часов в неделю, но я отрабатывала и по 20-25. Со мной часто советовались по русским контрактам и документам.

Уже следующим рабочим местом стала крупнейшая транспортно-логистическая международная компания Maersk, где я проработала три года в отделе кадров (human resourses), искала правильных кандидатов на правильные места — там пригодился и мой русский, и мой датский. Трудилась полный день. Получала 3300 евро в месяц минус налоги, с вычетом налогов — около 2000 евро в месяц.

Параллельно я писала свою магистерскую работу по… переводу Виктора Пелевина на датский язык — оставалась после работы и сидела до полуночи в огромном пустом здании. Получилось так удачно, что меня позвали в докторантуру, заявив, что у меня "талант к исследованию языка", но я так устала от напряженного графика, что отказалась.

В связи с экономическим кризисом в Maersk провели резкое сокращение штатов — аж три отдела упразднили, и меня выставили вместе с сотней молодых коллег. Как позже выяснилось, все не просто так — в результате я не потеряла время и нашла любимое дело.

Foto: Pixabay
Налоги в Дании самые большие в Европе. Система довольно сложная и зависящая от наличия неработающего супруга, но большинство жителей отдают в сумме 36-46% своих доходов, в зависимости от их уровня. Есть базовый необлагаемый минимум — 42 000 крон в год (5600 евро), с него налоги вообще не удерживаются. А если зарабатываешь о-очень много, то отдавать приходится до 60%. При этом все расстаются с этими деньгами очень спокойно, ведь понятно, куда они идут. Социальная система всех защищает и в ней много бесплатных опций: медицина, образование, стипендия в вузах.

Только зубной — это о-очень дорого. Я оставила у дантистов целое состояние. Правда, в отличие от жителей Латвии, у датчан очень хорошие зубы — какая-то здоровая генетика. Скажем, у моих знакомых парней к 36 годам не было ни одной дырочки.

Поскольку, работая в Maersk, я платила страховку по безработице, мое пособие по безработице было очень приличным. А когда меня сократили, то потом еще три месяца платили полную зарплату. Причем на условиях, что, если я найду другую работу, могу параллельно получать ту и эту зарплату. Я на эти три месяца устроилась помогать бабушкам в социальной службе — в Дании очень хорошая и уважительная система по уходу за стариками. Я им и памперсы меняла, и в магазин ходила, и прибирала, и развлекала.

За эти три месяца я поняла, что хочу работать с людьми. Меня очень вдохновляло человеческое тело как чудо природы (не важно, больное или старое), я испытывала радость, когда могла человеку помочь. Так я нашла свой путь — отправилась на курсы акупунктуры (2,5 года) и массажа (2 года). Каждый курс стоил более 50 000 крон, за два курса я заплатила около 120 000 крон. Параллельно я получала пособие по безработице около 12 000 крон (1800 евро), почти зарплату.

Практически в тот же момент я забеременела. Пока носила ребенка, училась, а когда родилась Анечка, не прервала учебу, а ходила на занятия с ней. Она у меня вообще не плакала: лежала и смотрела вокруг. В Дании отпуск после родов — год. С хорошим пособием. Если бы я работала, то первые месяцы получала бы полную зарплату, а поскольку я была без работы — мне платили минимальное пособие для "академиков", то есть людей с высшим образованием, около 1500 евро в месяц.

Как только второй год учебы закончился, я открыла свою клинику (там это очень просто — практически все онлайн) и начала делать сеансы акупунктуры. Но, отработав четыре месяца, поняла, что иметь свою клинику с маленьким ребенком на руках, это значит, что на малыша не остается сил. Решила, пока Анечка вырастет, поработаю на кого-то в чужой клинике, зато не надо будет заботиться о документах и помещении. 6 лет я лечу людей и счастлива — это мое. И я сама себя кормлю. Плюс потом совершенствовалась на множестве курсов (в Кембридже, в Москве, в Копенгагене), в том числе очень актуальном — по борьбе с аллергией. Они до сих пор не окупились, но это мой вклад в будущее.

В целом из 18 лет в Дании я только два года отбыла на пособии, и то не государственном, а той страховой компании, которой платила страховку. Так что ничуть не паразитировала.

Надо сказать, что налоги и система оплаты разных услуг настолько удачно выравнивают уровни доходов жителей, что там большинство — живущий в достатке средний класс. Богатым там быть накладно — с определенного уровня доходов с тебя дерут по 60% налогов, плюс "миллионный" налог. Совсем уж бедные — те, кто этого хочет или палец о палец не ударит, а так страна всегда поддержит и социальная защищенность там на высоте.

Такой коммунизм с человеческим лицом. В Дании он оказался возможным, потому что народ сознательный. На бесконечных пособиях по безработице сидят, по большей части, приезжие. Датчане считают это постыдным. Хотя иногда выгоднее сидеть на пособии, чем работать.

Foto: No privātā arhīva
На фото: Майя Захарко с дочкой Анечкой в Новой Зеландии.

- Рожала я в Копенгагене, и мне очень понравилось, как там все организовано — спокойно и без истерик. Они не торопятся запирать роженицу в четырех стенах — отправляют домой или погулять, пока процесс не вышел на финишную прямую. Некоторые на это жалуются, но я считаю, что правильно: зачем нервничать раньше времени. Присутствие отца приветствуется — ему дают ножницы, перерезать пуповину. Очень популярны домашние роды. Любая женщина может это пожелать, если у нее до того не было осложнений.

После родов можно покинуть госпиталь в тот же день, а можно лежать до трех дней — это все бесплатно. Я сдуру поторопилась — ушла через 8 часов после рождения Анечки, а когда привезла малышку домой, поняла, что не могу ее заставить пить молоко. После суток попыток мы вернулись в больницу — там меня научили разным приемчикам.

С трех лет Анечка ходила в садик — совершенно чудесный. Там главное — научить детей радоваться жизни. Я как мать-одиночка никогда за сад не платила, хотя вообще-то он платный — до 3000 крон (около 400 евро) в месяц, в зависимости от уровня доходов родителей.

Сейчас Аня уже пошла в школу: нулевой класс там с шести лет, а первый — с семи. Частные школы — очень хорошие, но платные. И туда очереди. Стоят они от тех же 3000 крон и больше. Я поначалу записалась, а потом вышла — платить надо даже за очередь. Тем более оказалось, что в нашем районе — хорошая бесплатная муниципальная школа — folke skola. Повезло, потому что они бывают отвратительными — надо смотреть рейтинги. Только в школе дети начинают проходить буквы и счет. Когда мы уезжали в Новую Зеландию, нас обязали подписать бумагу, что будем учиться по программе — мы уехали с чистой совестью, потому что Анечка уже пишет и читает на трех языках.

Foto: Facebook Maija Zaharko
На фото: Майя Захарко на учениях ламы Оле Нидала.

- Мой случай, конечно, нетипичный. Буддистский центр Оле Нидала расположен в трех красивых виллах с просторным садом в престижном районе Копенгагена. Уже более 11 лет я живу в общине из 30 человек.

Понятное дело, что моя буддистская комната стоила очень мало для такого района. Когда родилась Анечка, нам выделили огромную комнату, за которую я платила 5500 крон (около 700-750 евро) в месяц. Мы живем с общей кухней и обеденной комнатой, вместе закупаются продукты, по графику дежурят по уборке и готовке.

Мне никогда не хотелось оттуда уехать. И все мои бойфренды были оттуда: с одним расставалась — другой приезжал. И свою нынешнюю любовь чеха Петю я встретила тоже там.

Когда мама мне советовала поискать собственную квартиру, я ей представляла веский аргумент, что однокомнатная квартира в более-менее приличном районе стоит около тысячи евро. И мне есть на что потратить такие деньги с большей пользой. Да и не хочется мне в квартиру, я так привыкла к дому. Поэтому сказала маме: ты хочешь, чтобы твоя дочь была несчастлива в собственной квартире или счастлива — в общей?

Я не могла себе представить одинокую жизнь с ребенком в четырех стенах. А тут — друзья и дело, которое для меня имеет смысл. Помимо практики буддизма там все еще вели общественную деятельность — я помогала вести лекции для школ, медитации, управляла кафе, библиотекой, магазином — работа на идеалистических началах.

Foto: Publicitātes attēli
- Цены основательно подросли за то время, что я тут нахожусь. Когда приехала, билет на автобус стоил 8 крон, а сейчас — 22 кроны. Впрочем, кому этот автобус нужен! Дания — велосипедная страна. В Копенгагене у всех по 2-3 велосипеда на человека. Когда я приехала, думала, что попала на веломарафон — такого числа велосипедистов не видела нигде. Везде есть дорожки, за 30-40 минут можно добраться всюду. А вот машина в самом Копенгагене не нужна — ее сложно и дорого припарковать, да и зачем?

С латвийскими ценами мне сравнивать трудно — я там не была почти десять лет. Но даже в сравнении с Новой Зеландией, в Дании гораздо проще купить чистую и здоровую пищу — экопродукты стоят по-божески. В Новой Зеландии цены на те же позиции — в 3-5 раз дороже.

Зато всякие развлечения в Дании сильно дороже. Скажем, пойти в парк развлечений Tivoli с ребенком — меньше чем на 100 евро можно не рассчитывать, даже экономя на всем. В зоопарк мы не ходим — я вообще против животных в клетках, что это за жизнь? История с жирафом в Копенгагенском зоопарке как-то прошла мимо меня стороной (видимо, в то время мне было не до этого), я узнала о ней гораздо позже от мамы, поэтому сказать что-либо про это не берусь…

Датчане обожают ходить в кафе, но даже кофе там довольно дорого — около 5 евро чашечка. Впрочем, датчане платят не жалея. Могут себе позволить. Рестораны есть на разные уровни доходов. Мои любимые — суши и тайские — там скромный и качественный обед на человека стоит 30 евро.

В Новой Зеландии мы страшно скучаем по качественному ржаному датскому хлебу — с семечками и без, по 3-5 евро буханка. Думаю, он мог бы составить конкуренцию и латышскому.

В Дании, вообще, любят все делать хорошо, эффективно, качественно и с большим вкусом — это касается и продуктов, и мебели, и одежды, и архитектуры. Все это недешево, в сравнении со многими странами Европы, но и доходы у людей здесь позволяют жить безбедно.

А главное — всюду спокойный, доброжелательный, с заботой о природе и людях подход. Когда же я училась в Питере, мне пришлось походить с бумагами и постоять в очередях к чиновникам разного ранга — я почувствовала большую разницу. Подобное было и в Латвии. В Дании все — для людей. И от такой прекрасной жизни все очень доброжелательны ко всем — у датчан всегда есть силы улыбаться чужим людям.

Foto: PantherMedia/Scanpix
- Первые три года после замужества я ходила с Николасом каждый год продлевать вид на жительство. Никто не проверял наш брак на подлинность, при том, что я знаю пару девушек, у которых и вправду все было фиктивно, но и их никто не проверял. Через три года я получила право подать документы на постоянное место жительства.

Датское гражданство решила получить, лишь когда родилась Анечка. Иначе она должна была бы выбирать между чешским и латвийским. Это мне казалось неправильным: ребенок родился в Дании, будет жить в Дании, что ей там делать с чешским гражданством? Решила получить датское, а ребенок — автоматом.

Подала документы. Для этого надо было 8 лет прожить в Дании, платить все это время налоги и иметь чистое уголовное прошлое. Также не должно быть долгов государству — неуплаченных штрафов или налогов. "студенческий кредит" не в счет.

Надо было сдать экзамены по языку, истории и социальной системе страны. Как раз перед тем, как я решила менять гражданство, экзамен был ужесточен — из моей партии его сдало всего 15%. И я тоже — без проблем.

Активность в политической и общественной жизни особо не проявляю — не мое это, но уже пару раз голосовала — за партию, которая наиболее трезво относится к политике приема беженцев, не закрывает глаза на мусульманскую религию, которая в большой степени не религия, а политическая система, не объединяемая с европейской. Что в последнее время характерно, с европейскими ценностями они предпочитают бороться изнутри, а не создавая у себя развитое государство, которое своим совершенством демонстрировало бы превосходство мусульманства… Также я пару раз участвовала в демонстрациях — за свободную Европу и свободу слова.

Как мне кажется, Дания принимает всех, кто сам открывается ей навстречу. В Латвии я никогда не чувствовала себя частью страны: я не латышка, у меня русские и польские крови, и мне там никогда особо не были рады. А в Дании — рады, непонятно даже за что, но ко мне, приезжей, относятся как к равноправному человеку — это очень подкупает. Уверена, что все разговоры о дискриминации — это только от тех, кто сам категорически не хочет вливаться в страну, приезжает со своим уставом и культурой и пытается ими перебить традиционную датскую. По-моему, ты свое держи у себя дома, а так надо жить по законам страны, которая тебя приняла.

Foto: AFP/Scanpix
- Ни на каких! Ну, может, если бы в Дании разразилась некая война, а в Латвии было бы тихо. И то, скорее, в Чехию бы поехала — у меня там сильнее связи. Я даже чешский язык выучила.

Мое детство пришлось на Советский Союз. Потом были все эти передряги 90-х. Вся более-менее сознательная жизнь с 18 до 36 лет у меня прошла в Дании. В Латвии я последний раз была на десятилетии выпускников своей школы в 2008 году — жила у бабушки. Время я там провела прекрасно, но в очередной раз убедилась, что жить там не хочу. А Анечка вообще той Латвии и не видела — только с бабушкой общалась по телефону.

У меня никогда и никаких ломок не было. Моя дочка легко общается на трех языках — чешском, русском и датском. Даже представить себе не могла, что не дам ребенку возможность говорить по-русски. В то же время знаю кучу русских семей, где дети с родителями уже общаются только по-датски. Среда засосала — родители сдались.

Еще один решающий момент: когда я получала датское гражданство, мне пришлось отказаться от латвийского, о чем я ни на секунду не пожалела. Это сейчас возможно взять двойное, а тогда — нет, мне надо было оформлять отказ.

Все же это очень важно — найти свою страну. Скажем, две мои подруги, подолгу прожив в Дании, решили вернуться в Латвию. Это зависит от внутреннего ощущения, когда ты находишь свое. Знаю, что многим русским тут скучно и все не так, но если не нравится — лучше выбирать что-то другое и не мучиться. Лично я, если мне что-то не нравилось, никогда долго не терпела — все меняла без истерик.

Даже сейчас, будучи пять месяцев в Новой Зеландии, я четко знаю, что в конечном счете жить буду в Дании. Вот напьюсь и наемся экзотики, буйной природы и яркой красоты удивительного места, где океан кипит, вулканы бурлят, земля трясется, птицы кричат… И вернусь домой: в равнины и поля, умеренный климат и к спокойному морю — в Данию.

Seko "Delfi" arī vai vai Instagram vai YouTube profilā – pievienojies, lai uzzinātu svarīgāko un interesantāko pirmais!