Я к креслу не прирос. Генпрокурор: уйду в отставку, если докажут, что в "деле олигархов" я неправ
Foto: LETA

Генпрокурор Эрик Калнмейерс не исключает, что "дело олигархов" могут открыть по второму разу, в связи с "вновь открывшимися обстоятельствами". В разразившейся против него кампании Калнмейерс усматривает момент личной мести бывших работников БПБК. Сам он грехов следствия по "делу олигархов" не видит. Если же парламентская или экспертная комиссия докажет непорядок в его хозяйстве — готов уйти в отставку. Об этом генпрокурор сообщил в эфире радио LR-4, куда пришел в день пикета с требованием его отставки, чтобы ответить на вопросы ведущей передачи "Действующие лица" Валентины Артеменко и журналиста портала Delfi Кристины Худенко.

Новый этап в так называемом "деле олигархов", закрытом в прошлом году, набрал обороты после публикации в журнале Ir текстов якобы прослушанных "разговоров олигархов" в гостинице Rīdzene (подробности скандала — здесь). Сегодня на пикет с требованием отставки генпрокурора вышли представители парии Progresīvie.lv. Президент Латвии Раймонд Вейонис заявил, что Калнмейерс должен взять на себя ответственность за процесс по делу "переговоров в Rīdzene". Вместе с премьером Кучинскисом он сообщил, что может быть создана экспертная комиссия для оценки эффективности работы правоохранительных органов.

Об отставке. Пришедший на LR4 Калнмейерс заявил, что по своей воле уходить в отставку не намерен, но и "к месту не прирос". Он за то, чтобы работу БПБК и прокуратуры оценила специальная комиссия. "У депутатов есть все возможности действовать по закону. И если они сочтут нужным, то потребовать у парламента начать процесс моей отставки… Но я хочу, чтобы все происходило как положено в демократическом правовом государстве, а не как в древнем мире, где кто громче кричит, тот и прав. Чтобы мне дали возможность объяснить свое мнение и показать документы. Недопустимо, чтобы на меня и прокуратуру валили все подряд, а БПБК оставался белым и пушистым. В этом разобраться можно быстро — все документы есть".

О своей независимости. На вопрос, насколько независимым чувствует себя генпрокурор, он ответил: "Думаю, на мою независимость никто не может повлиять — ни должностное лицо, ни политик, ни олигарх, тем более… Хотя давление огромное — со стороны общества и масс-медиа, которые публикуют разные статьи. К слову, не все они негативные".

О возможной мести. Эрик Калнмейерс подтвердил, что считает разразившийся скандал целенаправленной компанией против себя. "Думаю, одна из целей — личная месть бывших работников (БПБК), — предположил он. — Потому что, когда в БПБК начались внутренние конфликты, я занял нейтральную позицию. Не вставал ни на чью сторону, а пытался быть объективным в каждой ситуации: если ошибался Стрелчонок — упрекал его, если другие — их".

О сути дела. Прокурор напомнил, что в "деле олигархов" расследовались четыре эпизода: "возможная торговля влиянием и три случая, в которых усматривалась возможность скрытых прав на имущество в Рижском торговом порту. Уголовное дело по первому эпизоду прекратили в 2015 году — это постановление принял прокурор по особо важным делам, ознакомившись со всеми направленными ему материалами. По остальной части дело было возвращено в БПБК, а в конце 2016 года его прекратили из-за недоказанности совершения преступления".

О презумпции невиновности. Генпрокурор утверждает: "Распространяемые слухи, что я запретил проводить оперативную работу – это ложь. Еще при генпрокуроре Янисе Майзитисе судья Верховного суда отказал в прослушке и написал, что надо решать вопрос о возбуждении уголовного дела".

Калнмейерс возмущен, что все критики деятельности прокуратуры исходят из тезиса, что "все виновны — пусть докажут, что нет". По его словам, в правовом государстве исходят из того, что сперва надо собрать доказательства вины, а потом обвинять. То есть действует презумпция невиновности. "Направлять в суд дело без доказательств — это против закона, — пояснил он. — Прокурор, который принимает решение привлечь человека к уголовной ответственности, должен для начала сам убедиться, что он в суде сможет доказать вину".

По словам Калнмейерса, он лично ознакомился с постановлениями о прекращении обеих частей дела. Документы убедили его в том, что оперативные работники и следствие использовали все средства и возможности, которые на то время были в их распоряжении. "Я не могу упрекнуть в недобросовестной работе ни одного следователя или прокурора. Проведено много допросов, сделана масса запросов в другие государства, все ответы получены. Кричите сколько угодно, но доказательств нет!"

О признаках преступления. Прокурор пояснил: "Никто не отрицает, что признаки преступлений в разговорах были. Но каждое утверждение прокурора в суде должно быть обосновано на 100%. Оперативная информация — не доказательство. Допустим, есть запись разговора наркоторговца, в которой он сообщает, что вчера продал 5 пакетов по 5 грамм, а сегодня не повезло — продал лишь один грамм. Если других доказательств сделки нет — дело рассыпается…" При этом он допустил, что "могла произойти и несостыковка — следствие или оперативники, которые занимались разными частями дела (например, прослушкой разных частей разговоров), могли в своих частях не усмотреть криминала и не придать им внимания, хотя в сумме криминал мог проявиться".

По словам генпрокурора, на данный момент вся эта история — "это как разбросать по полу пять монет, заставить их собрать, а потом строго спросить, а почему вы девять не собрали? Нужны доказательства, сколько было монет".

О тонкостях расследования. Также Калнмейерс указал на нарушения в оперативной работе: "Если против лица начата оперативная разработка, нельзя прослушивать его бесконечно. Как только установили, что человек совершил правонарушение и есть все основания возбудить уголовное дело — оно должно быть возбуждено, после чего сразу начат сбор доказательств… А если слушать, находить и не возбуждать сразу, как только усмотрен состав… за такое очень просто получить наказание от Европейского суда по правам человека — там с прослушками строго".

О грифе "секретности". Как пояснил Калнмейерс, если решено возбудить уголовное дело, то именно оперативные работники решают, с какой частью оперативных материалов (разговоров, документов и т.д.) можно снять статус госсекрета и передать следствию. А следователь проводит свою работу только по материалу, который получил в свое распоряжение. Он подтвердил, что "часть опубликованных в Ir текстов и вправду была в руках следствия". Сверкой остального объема текста с аудиозаписями (в том числе и теми, что с грифом "Секретно") сейчас занимаются. Тогда и станет ясно, на каком этапе произошла промашка и "утечка". И если в прессу "утекла" секретная информация, то это тянет на отдельное уголовное дело.

О возможности открытия "дела олигархов". Генпрокурор не исключает, что "дело олигархов" могут вновь открыть, в связи с "вновь открывшимися обстоятельствами". Если наберут достаточно материалов, которые были опубликованы, но не были в руках следствия, и соберут достаточно доказательств.

О "стопроцентной вине олигархов". Что бы там ни говорили бывшие работники БПБК о стопроцентной доказанности вины олигархов, Калнмейерс с ними несогласен: "А куда делись эти доказательства?!"

На прямой вопрос, тянет ли публикация в Ir (если подтвердится подлинность разговора) на возобновление дела, генпрокурор ответил уклончиво: "В той части, которая расследована, надзирающий прокурор ничего не усмотрел. Сам же я не имею права вмешиваться в уголовный процесс".

Полное интервью с Эриком Калнмейерсом — читайте завтра.

Как сообщалось, подслушанные в гостинице "Ридзене" переговоры между политиками и предпринимателями послужили одним из основных доказательств в так называемом "деле олигархов", которое было возбуждено в 2011 году. Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией расследовало это дело несколько лет, но решило его прекратить, так как подслушанные разговоры оказались недостаточным доказательством для предъявления обвинения.

Tags

Эрикс Калнмейерс

Comment Form