Foto: Publicitātes foto

Почему в Средние века считалось нормальным изобразить на полях религиозного писания священника, молящегося заднице, а сегодня за это могут осудить? Кто устанавливает границы нравственности и крамолы? Какое место церковь занимает в светском государстве, и насколько она необходима для него? Может ли религия стать грозным оружием? Портал Delfi попросил порассуждать об этом российского культурного антрополога, соавтора книги "Страдающее Средневековье" Сергея Зотова накануне встречи с рижскими читателями.

"Копирайт на Бога", "Вольности под присмотром", "Фаллос, который гуляет сам по себе", "Зверинец евангелистов", "Сын-жених и мать-невеста", "Святые-трансвеститы", "Схватки у креста", "Иосиф — подкаблучник или кормилец?", "Под нимбами стройся!", "Его Антихристово Святейшество", "Папство против Троицы", "Кухня Страстей Господних", "Иисус Христос как философский камень"… Провокационные на первый взгляд, названия ведут за собой исследование необычных изображений, распространенных в Средневековье и не вызывавших тогда негодования со стороны Церкви.

Тема оскорбления чувств верующих актуальна сегодня как никогда. В том числе в Латвии. Недавно известный пастор и теолог Юрис Рубенис прекратил служение в Евангелическо-Лютеранской церкви, одной из причин называют скандал вокруг написанной им книги "Он и она. Отношения. Любовь. Секс", которую призывали сжечь.

В России громкие обвинения в богохульстве и святотатстве звучат каждую божью неделю: то оперу закрывают, то мочой фотографии поливают, то активисток задерживают… В разных странах за "неправильные" отношения с Богом сажают и убивают.

Foto: DELFI
Не удивительно, что именно сейчас оказалась столь востребованной книга "Страдающее Средневековье", которая попыталась разобраться в границах дозволенного в разные времена.

Свое название пухлый том с 600 иллюстрациями позаимствовал у популярного паблика в сети Вконтакте — придумывают смешные подписи к средневековым картинкам, в том числе и религиозного содержания. Получились мемы, на которые слетелись полмиллиона подписчиков. Курируют паблик Юрий Сапрыкин и Константин Мефтахудинов, которые и породили название — их преподаватель истории в Высшей школе экономики рассказывал студентам про миниатюры с адскими муками грешников: "Посмотрите, они все страдают!"

Foto: Publicitātes foto
На фото: рисунок Георга Гросса "Христос в противогазе и сапогах".

Книга "Страдающее Средневековье" начинается со скандала, развернувшегося в 1927 году вокруг рисунка немецкого художника-экспрессиониста Георга Гросса — Христос в противогазе и сапогах — сделанного для декораций антивоенного спектакля "Похождения бравого солдата Швейка". После публикации сюжета художник и издатель попали под суд за оскорбление религии — по сути, за богохульство.

Foto: DELFI
На проходящей в Риге Международной биеннале современного искусства RIBOCA религиозная тема активно задействована - экспозиция в здании бывшего Биологического факультета ЛУ начинается с фресок Стелиоса Файтакиоса: иконописные образы ученых в противогазах, пытающихся разобраться в евангельских сюжетах.

Суд первой инстанции присудил Гроссу штраф, а вот более высокая инстанция удовлетворила апелляцию художника, постановив, что как противогаз и сапоги не сочетаются с образом Христа, так и церковная проповедь в пользу войны не сочетается с христианской доктриной. А значит, вполне можно счесть, что художник хотел показать: те, кто проповедует войну, Христа отвергли. И все же ополчившееся на художника католическое и христианское духовенство добилось того, что Верховный суд хоть и не доказал вины автора, но постановил конфисковать и уничтожить весь тираж рисунков. Сам Георг Гросс вынужден был покинуть Германию.

Есть и более свежие истории. Классическая — панк-молебен Pussy Riot, закончившийся сроками для участниц. Как дорого стоили карикатуры на пророка Мухаммеда в журнале "Шарли Эбдо"— всем известно. Менее громкая история — публикация 2016 года в том же издании карикатуры по случаю открытия в Париже Российского православного духовно-культурного центра: купола Свято-Троицкого собора изобразили с ликами президента Путина. Глава комитета по образованию и науке Госдумы России назвал карикатуру кощунственной и сообщил, что в России на авторов возбудили бы дело об оскорблении чувств верующих. Притом что речь шла о слиянии Церкви с властью и вере как инструменте политики.

В 2015 году зрители усмотрели "осквернение Евангельского образа Иисуса Христа" в новосибирской постановке оперы Рихарда Вагнера "Тангейзер". В 2016 — в Омске отменили гастроли столичной рок-оперы "Иисус Христос — суперстар", притом что духовник исполнителя главной роли благословил его на это еще 30 лет назад.

По мнению авторов книги, такие истории ставят вопросы принципиального порядка — "где проходят пределы дозволенного в обращении с сакральными символами и кто определяет эти пределы" и "как примирить защиту ценностей, которые для многих святы со свободой высказывания, которая невозможна без права их критиковать или над ними смеяться". Трио авторов "Страдающего Средневековья" рассказывает о том, как менялось отношение к "крамоле" на протяжении веков в разных странах.

Сергей Зотов встретится с рижскими читателями в магазине Mnogoknig (Деглава, 69d) 11 августа в 19.00. Вход свободный.

Один из соавторов "Страдающего Средневековья" культурный антрополог Сергей Зотов, сегодня живет в Германии и активно популяризирует сферу своих интересов, которая гораздо шире темы, охваченной книгой.

- Я работаю в научном проекте при библиотеке Герцога Августа и одновременно учусь в аспирантуре московского РГГУ — изучаю визуальную составляющую алхимии.

- А есть ли сегодня алхимики?

- Существуют современные кружки алхимиков в Лондоне, в Италии, Праге. Интересно, что их центры совпадают со Средневековыми алхимическими центрами. Из современных алхимиков наиболее известен француз Фулканелли, который жил в начале 20-го века — впрочем, считается, что он жив до сих пор, потому что знает, как получить волшебный эликсир. Часть современных алхимиков находят в алхимии мистический опыт, часть — придерживается естественно-научных взглядов и повторяет опыты из древних трактатов.

Foto: DELFI
В книге "Страдающее Средневековье" рассказывается история "волшебной палочки" на некоторых изображениях Иисуса Христа.

Исследователи сегодня уделяют алхимии много внимания. Итальянский ученый Маттео Мартелли получил в Берлине грант на миллион и собрал огромную команду, в которой есть химики, историки и культурные антропологи — они расшифровывают старинные рецепты и пытаются их повторить, чтобы доказать, что для своего времени это была не псевдонаука, а стандартная наука со своими успехами и ошибками. Ведь и сегодня мы не знаем точно, как устроена Черная дыра, как работает гравитация…

Алхимические представления сегодня иногда кажутся наивными, но без них бы не было современной химии. Алхимики считали, что если в результате реакции какой-то металл становился золотого цвета — это и есть золото. С другой стороны, именно они были учеными, которые открывали сплавы, придумывали способы выдувания стекла, создавали основу горного дела.

Частью алхимии была и натурофилософская теория. Долгое время алхимики считали, что металлы зреют в недрах земли: рождается неблагородным, например, железом, через тысячи лет оно дозревает последовательно до свинца, олова, меди, ртути, серебра и золота. Беда в том, что горный мастер не знает, в какой жиле что находится — и, извлекая железо, нарушает естественный процесс созревания. Будто бы ребенка раньше времени вынимает из чрева.

Поэтому алхимики считали, что занимаются вполне богоугодным делом — помогают природе завершить начатое в короткий срок, превращая свинец в золото. Отсюда и аллегории: изображения философской ртути и серы как короля и королевы или обнаженных мужчины и женщины в акте любви. В какой-то момент алхимическая иконография начинает перекликаться с религией.

Скажем, Папа Иоанн XXII, который сам увлекался алхимией, в 1317 году запретил алхимию, в т.ч. потому что считал трансмутацию невозможной. Однако впоследствии алхимия стала одним из способов духовного самосовершенствования — все металлы становятся метафорами, а философский камень — Иисусом Христом. Об этом говорится и в нашей книге "Страдающее Средневековье".

Foto: DELFI
- Были ли в вашей книге консультанты собственно от Церкви?

- Наша книга написана, скорее, в русле религиоведения, чем теологии. Благословение и консультации церкви нам не требовались. Мы разбираем с научной точки зрения, как функционировали те или иные изображения внутри религии конкретного периода времени. Если бы у нас была возможность проконсультироваться с Папой Римским или кардиналом 15-го века — это было бы ценно, а с современными религиозными деятелями — зачем? Хотя несколько сюжетов нам подкинул Яков Кротов — известный служитель церкви (Автокефальной Украинской), обладатель большой интернет-библиотеки и знаток иконографии. Но это не были консультации от Церкви.

- Авторы — все агностики и атеисты?

- Даже не знаю. Могу говорить лишь за себя: я — неверующий.

- Из ваших текстов изъяли что-то, что российский суд мог бы счесть крамольным, оскорбляющим чувства верующих?

- В содержании ничего не было тронуто. Единственное, на задней обложке в аннотации смягчили фразу про эрегированный пенис младенца Иисуса — рекламный отдел побоялся, что это может выглядеть провокационно и повлечь реакцию. Хотя внутри книги обстоятельно рассматривается этот очень интересный вопрос.

- А как РПЦ отнеслась к вашей книге?

- Не помню, чтобы от них были отзывы. Но у меня есть небольшой паблик в соцсетях "Иконографический беспредел", разбор иконографических казусов и странностей без агрессии и подколов — в нем участвует немало священников: комментируют, помогают понять. Реакция современной Церкви для анализа иконографии и не требуется — не о Церкви же речь.

- Запрещенным к показам операм "Иисус Христос — суперзвезда" и "Тангейзер" тоже не требовалась реакция, но она была.

- В законодательстве прописано, что даже, если какое-то изображение может посчитаться непотребным в соцсетях, то для научных целей его использовать нормально. Но мы про современность почти не писали, хоть и были переклички с современными судебными процессами.

Foto: DELFI
- Книга начинается с маргиналий — по сегодняшним меркам вызывающих картинок на полях религиозных книг (человечек в митре епископа с огромным фаллосом, вместо рук; лис в одежде священника служит мессу обнаженному заду и т.д.). Сегодня их непременно сочли бы оскорблением верующих. А на тот момент, когда верующих было гораздо больше (если не все), это считалось крамолой?

- Это правда, что атеистов тогда почти и не было — таких были единицы или десятки. Знаменитый ученый Люсьен Февр в свое время сформировал концепцию, что в 16-м веке не было атеистов. До него историки считали, что Рабле был первым радикальным атеистом и воинствующим безбожником, очень похабно критиковавшим религию через образы телесного низа. Но Февр на примере "Гаргантюа и Пантагрюэля" доказывает, что Рабле просто критиковал внешние проявления Церкви. Саму Церковь, по сути, не пытался уязвить, потому что во Христа веровал.

Позже ученые все же нашли свидетельства того, что убежденные атеисты были и тогда. В основном это были образованные люди, в том числе священники. Но были и неверующие простолюдины. Есть книга "Сыр и черви" про мельника Меноккио, который придумал свою теорию: ангелы и господь вылезли из хаоса, как черви из сыра в условиях деревенского быта. А то, что говорят условные попы в церкви — это все неправда.

И маргиналии по меркам тех времен богохульными не были. Чаще всего их рисовали монахи. Маргиналии могли критиковать какие-то проявления жизни и Церкви в том числе. Считалось нормальным посмеяться над каким-то конкретным епископом, монахами, что они слишком много пьют, но над господом Иисусом Христом никто не смеялся. Хоть и есть известная маргиналия, где Христос вырастает, как монструозная часть большого и странного существа, но и тут ничего богохульного.

Foto: DELFI
- А в современном мире как такое воспринимается?

- По-разному. В отношении Православной церкви узаконено понятие оскорбления чувств верующих "неправильным" визуальным образом. На эту тему в книжке есть глава "Копирайт на Бога". Мы пытаемся разобраться, почему любое изображение с нимбом автоматически попадает в юрисдикцию церкви. Притом что нимбы появились вне религиозного контекста — скажем, в светской живописи у императоров. И не только круглые, но и треугольные, и квадратные…

Скажем, в Испании можно зайти в бывшую церковь, а там — выставка про трансгендеров. И никого это не оскорбляет. В Генте есть "Священный рынок еды" — в здании бывшей церкви, где сейчас ресторан. По церковным меркам он оформлен богохульно: витражи с черепами и бутылками вина, изображения красоток с нимбами… С точки зрения католиков, это просто старая церковь арендовала здание ресторану. С точки зрения РПЦ, это было бы попиранием идеалов — как Макдональдс открыть в Храме Василия Блаженного.

- Почему там крамолы не видят, а тут — видят? И с чем связана такая обостренная реакция на постсоветском пространстве? В Латвии недавно ушли лютеранского священника, который написал книгу о любви, семье и сексе — книгу даже призывали сжечь.

- Это очень политизированные моменты. Католическая церковь очень долго шла к тому, чтобы обновиться и реформироваться. Еще сто лет назад нельзя было представить, что католики помирятся с православными, а в 1965 году они сняли обоюдные анафемы и помирились. У католиков идет служение на разных языках, а когда-то было только на латыни, которую прихожане в основном не понимали.

Ватикан владеет одной из самых солидных частных обсерваторий Specola Vaticana, спонсирует исследования космоса. Это как если бы РПЦ спонсировала исследования нейробиологии или генной инженерии. Папа Франциск в частных беседах уже не раз высказывал позицию, что гомосексуальность — это не что-то греховное и плохое. Люди меняются, общество меняется, и Церковь, если хочется идти в ногу со временем, обновляется. Православная церковь никогда не была особо гибкой — там главное следовать канонам, в этом ее главная особенность. Сегодня фундаментализм шагает семимильными шагами по планете. Время от времени всюду наступают его обострения.

Foto: AP/Scanpix
- Вспоминается и история с Pussy Riot — в Средневековье было возможно, чтобы кто-то пел и плясал в церкви, призывая Богородицу помочь в борьбе с властью?

- В принципе, да. Были так называемые Праздники дурака, ослиные мессы и много разных фестивалей-карнавалов, в контексте которых часто происходил откровенный стеб над религиозными отправлениями.

Люди могли прямо в церкви переодевать друг друга в смешные костюмы — у них был Папа дураков, который произносил смешные молитвы, пародирующие, к примеру, "Отче наш". Известен и вариант этой молитвы на тему прославления алкоголя. Раз в год люди приходили и захватывали церковь на законных основаниях. Можно было открыто критиковать религиозных деятелей того времени, что-то, связанное с политикой. Но это лишь на один день. Потом все переодевались в будничную одежду и шли на серьезные мессы.

То есть это не было, как сейчас, целенаправленной агрессией. Зато, с другой стороны, была целенаправленная агрессия против некоторых религиозных изображений. Например, протестанты истребляли католических "идолов" — могли повесить на виселице распятие, сжечь статуи Мадонны и святых, потому что они отрицали культ святых и Богоматери. Было и так, что люди молились святому и угрожали ему: не выполнишь мою просьбу — сожгу твою икону. Известен случай, когда женщина, потерявшая ребенка, отобрала у статуи Богоматери скульптурное изображение младенца Христа и сказала: вернешь мне ребенка — и я тебе верну. Это было скорее не богохульство, а абсурдное общение.

Если сравнивать с Pussy Riot, то в Средние века это была бы попытка просить Богоматерь прогнать неугодного императора. Даже Папа Римский мог вполне молиться против неправедного императора, который его преследовал.

- А его могли посадить за это?

- Да убить могли! В Средневековье в этом плане все было очень просто и прямолинейно.

Foto: Publicitātes foto
- Большой резонанс получила история, когда некие "Офицеры России" обливали мочой выставку фотографий обнаженной молодежи. В вашей книге тоже обсуждается тема, когда на иконах выписывают половые признаки Христа, а когда прикрывают. В понятиях "нравственно" и "не нравственно" — где прокладывать границу?

- На скульптурах времен Ренессанса художники (тот же Микеланджело) очень часто изображали все первичные половые признаки открыто. А через сотню лет это дело закрывалось или даже откалывалось, потому что считалось неприличным. Мода, представление о том, как должен выглядеть святой, менялись.

Почему Христа изображали обнаженным? Цель была показать, что он — обычный мужчина. Это подтверждало, что он одновременно и Бог, и человек. И умер он как человек — в страданиях. И для средневекового жителя было важно, что Христос — такой, как я. В какой-то момент это стало метафорой его евангельской бедности, а верующие, в свою очередь, были готовы снять с себя облачение (отринуть ложные мирские идеалы) и идти к Богу в чем мать родила. На средневековых изображениях и душу часто изображали как обнаженную девушку. Зачастую она даже возлежала в постели с Христом — это тоже метафора, что голая душа, лишенная материальных привязок, познала абсолютную любовь Господа.

В 15-м веке зафиксировано много рассуждений мистических монахинь о предельно эротизированных видениях: как они выходят замуж за Христа, как он дает им кольцо, иногда — из своей крайней плоти. Они подробно описывают, как сосут эту плоть на языке, как мороженое, что это — великий Божий дар. В искусстве позднесредневековом и ренессансном Христос иногда изображается с чем-то, напоминающим эрекцию — это было нормальным. И в нашей книге этому даются объяснения. Отношение к нравственности было достаточно строгим, но при этом — абсолютно другим, не таким, как сейчас.

Foto: Publicitātes foto
- Совсем немыслимыми сегодня кажутся изображения, где Дева Мария — жена Христа.

- На многих изображениях это так. Одни богословы писали, что в каком-то смысле она была сестрой Иисуса, у других — что аллегорически она была и его женой, у третьих — дочерью… То есть она выполняла все возможные женские семейные роли в отношении Христа, но в аллегорическом смысле. Писали, что она была матерью не только Иисуса, но и всей Святой Троицы. А у одного средневекового немецкого поэта она спала со всеми тремя лицами Троицы: "Сказать могу, не утая, спала я со всеми тремя". Но и тут имелось в виду, что связь между Девой и Троицей была крепкой. Католический монах Ульманн даже вносил ее в состав Святой Троицы.

- В какой момент все это стало кощунством и святотатством? Кто и как устанавливает границы догм?

- Это не случилось одновременно везде и сразу. В запрещении многих типов изображений большую роль сыграли два момента. Первый — война католиков и протестантов. Когда протестанты стали активно критиковать католические визуальные каноны (точнее, их отсутствие). И католики начали контрреформацию: в том числе они стали более консервативно подходить к созданию изображений — делать их так, чтобы не к чему было придраться.

Второй момент — Тридентский собор, который прошел во второй половине 16-го века — там говорилось о том, какие изображения будут запрещены, какие поставлены под сомнение (нежелательны), а какие абсолютно недопустимы. На деле эта стратегия не соблюдалась. Потом выпускалось много законов от инквизиции и Пап Римских, которые друг друга повторяли — следовательно, запреты не работали. Запрещались изображения трехликой и треглавой Троицы, но эти изображения продолжали создавать до 20-го века.

В России запрет ввели в 18-м веке при Петре Первом — там было четко прописано: нельзя изображать Святого Христофора с песьей головой, Деву Марию — с тремя руками (Богородица-Троеручица) и т.д. Такие иконы уничтожали или пытались исправить. Мы знаем фрески Святого Христофора с человечьей головой, однако, когда реставраторы начинают с ними работать, оказывается, что под человеческой головой нарисована собачья морда.

Старообрядцы плевать хотели на эти новые правила — продолжали все делать как встарь. У них сохранилось немало икон, которые кажутся сегодня странными — тот же Христофор с песьей головой. Кстати, такое изображение времен Ивана Грозного можно увидеть даже в Московском Кремле. Известна история, как прихожане удаленного от центра уезда подарили российской императрице икону с запрещенным изображением треглавой Троицы. Безо всякого злого умысла. Формально запрещенную Богородицу-Троеручицу до сих пор можно увидеть в церковных лавках Москвы.

- В Латвию сбежало немало старообрядцев.

- Мне рассказывали, что в некоторых ваших старообрядческих приходах современные технологии сочетаются с совершенно старинным визуальным каноном. Люди занимаются богословскими делами по древним спискам старообрядческих сборников, но проходят на исповедь по специальным электронным карточкам. Там ведь строго: пропустил исповедь или причастие — тебя не будут отпевать по старообрядческим обрядам, не упомянут в книге умерших.

Простой народ очень часто вносил свои коррективы в иконографию — например, вписывал в Святую Троицу изображение святого Николая, которого сильно почитали на Руси. Многие считали, что если Бог Отец может наказать, то Николай — спасти, поэтому он, в каком-то смысле, лучше. Есть и народные молитвы, где говорится, что Бог — такой-сякой, а Николай нам поможет.

Foto: DELFI
- Связано ли усиление и ослабление догм с конъюнктурой, культурой, демографическими процессами?

- Да. В современности это можно видеть в активном муссировании темы жизни и праведности Петра и Февронии, привязка их жития ко Дню семьи и супружеской верности. Это попытка привязать не связанный с религиозной парадигмой праздник, направленный на возрождение демографии в стране к убежденности, что жить надо по религиозным канонам. Вообще-то, Петр и Феврония как муж и жена не совсем жили, и с идеей улучшения демографии их житие плохо соотносится, но современные политические деятели хотят привязать все к некой древности, показать людям, в большинстве своем консервативно настроенным, что государственные и религиозные истины совпадают — плодитесь и размножайтесь. Это не всегда работает — и часто такие вещи критикуются.

- Насколько активно Церковь используется как инструмент пропаганды и как это было раньше?

- В книге есть глава про религиозно-политические карикатуры. В 16-м веке шли баталии между последователями Лютера и Папы Римского — тогда и зародилась традиция карикатуры. Противника надо было уязвить по максимуму. Сторонники Лютера хотели показать, что Папа плохой, и рисовали его в образе Вавилонской блудницы, женщины на многоглавом змии, а католики в ответ рисовали Лютера семиголовым уродом. В какой-то момент все демонизирующие образы — рога, копыта, змеи — перенеслись в пропаганду политическую. Когда в Европе шли войны, на карикатурных изображениях и позже на плакатах, использовались все те же визуальные приемы, только высмеивались правители и военачальники.

Сейчас в Католической церкви на уровне Папы Римского мы видим явную пропаганду либеральной политики (впрочем, внутри Церкви есть течения, которые активно против), а в Православной церкви мы видим растущий фундаментализм и попытку организовать консервативную революцию на территории подвластной РПЦ. В России ввели уроки религиозного воспитания, строится много церквей. РПЦ ведет пропаганду самой себя, чтобы сделаться популярной в стране, которая была очень долго атеистической. В какие-то моменты это пересекается с актуальной политической повесткой: Церковь активно заигрывает с политиками, когда это на руку и им и ей.

- Какая роль у церкви в современном обществе?

- Мне сложно об этом говорить, как человеку, который к церкви имеет очень опосредованное отношение. Мое мнение, что это важный социальный институт, и он выполняет функции, которые не может выполнить никакой другой институт. Часто Церковь пытаются привязать к какой-то популярной психологии. Мол, священники в Средневековье были как сегодня психологи — они помогали людям.

Но Церковь — это не только социализация и помощь людям. Это еще и про анализ специфического духовного, нуминозного опыта — переживания, которые может получить только религиозный человек. Только Церковь и люди с теологическим образованием способны с этим работать. Это важно и нужно людям с подобным опытом. Хорошо бы, чтобы при этом не сращивались религиозный и политический дискурсы. Если так происходит, то Церковь уже не про поддержку и социализацию, а про вещи, связанные с деньгами.

Foto: Publicitātes foto
- Нет ли ощущения, что Средневековье сегодня ближе, чем в 90-е, когда мы только вышли из атеистического пространства и получили возможность выбирать — верить или не верить?

- 90-е можно сравнить с Ренессансом, который последовал за Средневековьем, когда в Европе началось активное обсуждение различных древних верований, о которых большинство забыло. Появляются переводы Платона, Герметического корпуса (совокупность приписываемых древнему мудрецу Гермесу Трисмегисту трактатов религиозно-философского характера на основе неоплатонизма и поздней античности). Люди знакомятся с герметизмом, распространяется христианская каббала (оккультная часть иудаизма), с помощью которой пытаются обосновать христианские постулаты.

Возникает целое оккультное эзотерическое движение в христианстве, а кто-то и вовсе пытается уйти вовне. Например, история с Джордано Бруно — сожгли его не только за веру, что Земля вокруг Солнца вертится, но и за пересказ Герметического корпуса в спорах с инквизицией. Он говорил, что у Христа — не та природа, о какой говорит Католическая церковь, что есть множество миров…

В каком-то смысле 90-е дали толчок новому религиозному вольнодумию. Атеизм тоже иногда рассматривают как очень консервативную религию — в СССР это была вера в идею абсолютного коммунизма, когда все равны и нет денег, но есть общая вера в прогресс. Тут прямая параллель с христианской верой в Царствие небесное. И вот после фундаментального социалистического "христианства", пытавшегося избавиться от всякой "ереси", наступил вольнодумный период. Люди узнали то, что раньше им было недоступно, стали ударяться в восточные религии, разные новые для них ветви христианства.

- А потом новое Средневековье было неизбежно?

- Есть версия, что два периода все время сменяют друг друга: классицизм и стремление к экспериментам, которые потом начинают казаться ненужными, нарочитыми и даже опасными — и люди снова возвращаются к истокам. Еще недавно в России собирались стадионы послушать либеральных религиозных деятелей, а потом этих деятелей убивают топором.

- Практический вопрос: как человеку провести для себя грань — где кощунство, а где еще нет?

— Это скорее философский вопрос. В 20-м веке получила новое развитие теория эмотивизма, согласно которой любой человек свои моральные законы обосновывает только тем, что он сам изначально чувствовал. Скажем, если он родился в семье консервативных взглядов и принял их, он будет обосновывать свой выбор определенными этическими рамками. А если он воспитан в либеральных условиях — будет все делать наоборот. Отчасти это заключено даже в генах. Сейчас ученые много говорят о том, что есть условные "ген либерализма" и "ген консерватизма".

Так что нет общих для всех законов, что нравственно, а что — нет. В Средневековье считалось допустимым изобразить на маргиналии человека, испражняющегося в церковную посуду. Например, потир — сосуд для крови Христовой. А рядом на основной картинке эта посуда может присутствовать как элемент священнодействия. Это рисовали священники и монахи. А сейчас такое изображение недопустимо.

На православных иконах можно найти то, что многим может показаться неприличным. Скажем, на иконах в Русском музее есть иконы с изображением еретика Ария, который испражняется в туалете и умирает. При этом на православных иконах нельзя изображать обнаженных женщин, а в Национальном музее Каталонии, например, на средневековых алтарных панелях можно увидеть обнаженных мучениц, которым отрывают клещами груди — очень большие и соблазнительные. Рядом со святыми на внешнем декоре храма легко изображали совокупляющиеся пары и другие неприличные по сегодняшним меркам вещи.

Все это было потому, что в Средневековье секс не был чем-то сверхъестественным. Это сейчас сексуальность покрыта некой мистической аурой. Больше всех помог этому Фрейд, который сексуализировал всю жизнь человека. После годов господства викторианской морали и фрейдистских теорий общество к сексу относится настороженно. Оно может раскрепощаться или, наоборот, блюсти нравственность, но отношение к сексу теперь всегда будет особенным. В Средневековье с этим было гораздо проще.

Seko "Delfi" arī vai vai Instagram vai YouTube profilā – pievienojies, lai uzzinātu svarīgāko un interesantāko pirmais!