Foto: Светлана Лисичникова
Война России против Украины постепенно поделила мир на две части: тех, кто против, и тех, кто за. Большинство россиян поддержали президента Путина, большинство граждан развитых стран поддержали Украину. Политики тоже вынуждены были определиться, и сегодня на Западе сложился консенсус не только о необходимости помощи Киеву, но и о неизбежности победы Украины в этой войне. О том, как возникали эти стойкие представления, какова в этом была роль политиков, общества, медиа, истории, и как все будет развиваться дальше, Delfi поговорил с российским политологом Владимиром Пастуховым.

Владимир Пастухов — политолог, публицист, юрист, научный сотрудник University College of London, бывший советник председателя Конституционного суда РФ, бывший научный директор российского Института права и публичной политики. С 2008 года живет в Лондоне. Постоянный гость радио "Эхо Москвы" (ныне закрытого), колумнист изданий "Полит.ру", Republic.ru.

В интервью Владимир Пастухов размышляет о том:

  • против кого выступают россияне, поддерживающие войну;
  • какова роль Кремля, пропаганды и "рева племени" в этой поддержке;
  • как сформировался антироссийский консенсус и насколько он устойчив;
  • какую роль в нынешней войне играет ядерная угроза;
  • почему Запад инвестирует в победу Украины;
  • как дальше будет развиваться война.

– Когда мы в последний раз с вами говорили осенью, обсуждали итоги выборов в Госдуму. Эти итоги, в частности, зафиксировали окончание "крымского консенсуса" (высокого уровня поддержки президента Путина после аннексии Крыма в 2014 году. — Delfi). Можно ли считать, что окончание "крымского консенсуса" стало одной из причин новой войны? Есть ли сейчас условный "донбасский" консенсус?

– Недостача "крымского консенсуса", безусловно, стала одним из триггеров войны. В той степени, в которой прекращение малой дозы героина является причиной того, чтобы принять большую дозу. Если ты сидишь на какой-то игле, ты самостоятельно вряд ли можешь с нее слезть, а дозу самостоятельно можешь увеличивать. Поэтому прекращение "крымского консенсуса" было весьма специфическим: это было не разочарование в "героине", а ощущение, что больше "не заходит", а чего-то такого хочется. И вот мы фиксировали то, что больше не работает, но не могли оценить глубину запроса, насколько прочно нация на этой игле сидит. Оказалось, что прочно. И то, чего она требовала, был не врач-нарколог, а поставщик качественного товара.

Запрос этот был осмыслен, и, если бы страной руководили люди менее, скажем так, уверенные в себе, они, может, и спасовали бы. Но Россией руководят люди, уверовавшие сейчас в свою миссию и чувствующие себя мессиями. А с другой стороны, эти люди много чего натворили за годы у власти и отрезали себе пути к любому отступлению. Поэтому у них особых вариантов, кроме как воспользоваться единственной исторической возможностью, которая им открывалась, — а именно вколоть уже лошадиную дозу, — не было, и они ею не пренебрегли.

Так возник новый "героиновый" консенсус, который по природе мало чем отличается от "крымского", кроме глубины поражения мозга. При "крымском" можно было говорить о локальном поражении, а здесь мы имеем уже системное поражение мозга вследствие идеологического отравления.

Безусловно, новый консенсус есть. Это не 80%, как пишет пропаганда, но очевидно, что большинство на этой игле сидит. 50%? 60%? Я считаю, что никакой адекватной социологии в таких условиях быть не может. Мы ориентируемся скорее на интуицию и восприятие. Я чувствую иногда, когда звоню в Москву, что человек разговаривает со мной "через губу". Все люди интеллигентные, никто не говорит, что ты "враг народа", ну и я тоже не нарываюсь на споры. Но социология не нужна, по своему окружению мы все можем понять.

Lai turpinātu lasīt, iegādājies abonementu.

Lūdzu, uzgaidi!

Pielāgojam Tev piemērotāko abonēšanas piedāvājumu...

Loading...

Abonēšanas piedāvājums nav redzams? Lūdzu, izslēdz reklāmu bloķētāju vai pārlādē lapu.
Jautājumu gadījumā raksti konts@delfi.lv

Seko "Delfi" arī vai vai Instagram vai YouTube profilā – pievienojies, lai uzzinātu svarīgāko un interesantāko pirmais!